— Я изо всех сил буду стараться, Арнольд Оскарыч.
Взгляд больших, слегка выпяченных глаз начальника мастерской с видимым благоволением скользнул по всей тщедушной фигурке Антошки и снова принял несколько строгое выражение, когда Арнольд Оскарович внушительно произнес:
— Но только знайте, Щигров, что как я вас ни ценю, а за малейшее упущение буду строго взыскивать, и даже строже, чем с других… Помните это и не надейтесь ни на какие послабления с моей стороны…
— Я ни на чьи послабления не рассчитывал! — не без достоинства ответил Антошка.
— Да, вот еще что…
Тут добросовестный финляндец на минутку замялся и продолжал уже не начальническим, а ласково-конфиденциальным тоном, несколько понижая голос:
— Это, конечно, не мое дело, но я искренно желаю вам добра и потому считаю долгом предупредить вас: не очень-то дружите с машинистом Ермолаевым… Вы, кажется, дружны с ним?.. Можете не отвечать, коли не хотите… Это ваше частное дело! — прибавил Арнольд Оскарович.
— Да, я приятель с ним…
— Он отличный работник и не пьяница, но только неспокойного образа мыслей… Поняли?
— Понял, Арнольд Оскарыч… Только никаких дурных разговоров мы не ведем…