— Вы потом опять на четвертый бастион поступили?
— На четвертый.
— Там и ногу оторвало?
— Там.
Он, видимо, неохотно отвечал на вопросы и, закуривая трубку, промолвил:
— Однако, и поздно, должно быть.
Я поспешил оставить Кириллыча и, простившись с ним, тихо пошел на хутор.
Оглянувшись, я увидал в полосе лунного света фигуру поднявшегося старика около своей сторожки. Он истово и усердно крестился.
Ночь стояла чудная.