— Ну, поздравляю вас, господин Ашанин. Степан Ильич скуп на похвалы, а вас хвалит… Очень рад… Хорошему моряку надо быть и хорошим штурманом. К сожалению, многие об этом забывают.
И, отвечая на поклон уходившего молодого человека, капитан прибавил:
— За обедом увидимся. Ведь вы сегодня у меня обедаете?
Едва только старший штурман показался в кают-компании, как со всех сторон раздались голоса:
— Сколько миль прошли, Степан Ильич? Скоро ли экватор? Какая широта и долгота?
Старший штурман едва успевает отвечать, но под конец начинает раздражаться и на последнем любопытном срывает свое сердце. Этим последним обыкновенно бывает старший механик, невозмутимый и добродушный хохол Игнатий Николаевич, который как-то ухитрялся не замечать недовольного лица старшего штурмана, уже ответившего раз двадцать одно и то же, и, входя в кают-компанию в своем засаленном, когда-то белом кителе, самым хладнокровным образом спрашивает:
— А сколько миль мы прошли, Степан Ильич?
— Да оставьте, наконец, меня в покое! Я уже сто раз говорил! вспыхивает старший штурман. — И к чему вам знать, скажите на милость, Игнатий Николаевич?
Но Игнатий Николаевич так добродушно глядит своими большими голубыми глазами на старшего штурмана, что тот невольно смягчается и скороговоркой говорит:
— Сто девяносто две мили-с! Сто девяносто две-с!