— Около полудня.
— Как придем, сейчас же на берег съеду, — замечает мичман Лопатин.
— Надеюсь, Андрей Николаевич, — обращается кто-то к старшему офицеру, вахты на рейде будут суточные?..
— Вероятно, капитан разрешит…
— Ну, батюшка, — обращаются к ревизору, — раздавайте-ка сегодня жалованье.
— Сейчас, господа, буду раздавать.
Ревизор достал из денежного сундука, находящегося в капитанской каюте, мешок, набитый золотом (английскими фунтами), и вместе со списком принес в кают-компанию. Жалованья приходилось за два месяца. Было на что погулять на берегу.
И — странное дело — близость берега и новых впечатлений производит внезапную перемену в отношениях. Все снова дружелюбно разговаривают между собой, раздаются смех и шутки. Раздражение друг против друга исчезло словно каким-то волшебством, и люди, которые вчера еще казались один другому врагами, сегодня кажутся совсем другими — теми же добрыми товарищами и порядочными людьми. Происходит какое-то безмолвное общее примирение, и все ссоры, все недоразумения забыты.
— И с чего это мы с тобой целую неделю не говорили? — обращается худой гардемарин Кошкин к красивому брюнету Иволгину, протягивая руку.
— А черт знает с чего! — весело отвечает Иволгин.