Из кают-компании долетают разговоры и звуки игры на фортепиано мистера Кенеди. Он любит играть и играет недурно. Один только старший офицер, хлопотун и суета, умеющий из всякого пустяка создать дело, по обыкновению, носится по корвету, появляясь то тут, то там, то внизу, то на палубе, отдавая приказания боцманам, останавливаясь около работающих матросов и разглядывая то блочок, то сплетенную веревку, то плотничью работу, и спускается в кают-компанию, чтобы выкурить папироску, бросить одно-другое слово и снова выбежать наверх и суетиться, радея о любимом своем «Коршуне».
Володя уже не испытывал волнения первых дней своего нового положения в качестве вахтенного начальника. Уж он несколько привык, уж он раз встретил шквал и управился, как следует: вовремя увидал на горизонте маленькое серое пятнышко и вовремя убрал паруса, вызвав одобрение капитана. Ночью ему пришлось расходиться огнями со встречным судном, проходившим очень близко, и тут он не сплошал. Теперь уж он не беспокоил из-за всяких пустяков капитана, различая важное от неважного и умея принимать быстрые решения.
— Ваше благородие, будто островок справа видать! — доложил ему сигнальщик.
Ашанин взглянул в бинокль. Действительно, малое серое пятно острова виднелось на горизонте.
— Поди доложи капитану и старшему штурману, что остров виден.
Через минуту на мостик поднялись капитан и Степан Ильич.
— Видно, нас течением подало, Степан Ильич, — заметил капитан. Курс-то был проложен так, что острова не следовало увидать…
— То-то и я удивился… Конечно, течением миль на десять сбило, отвечал штурман.
— Ну, да это все равно… Океан ведь не Финский залив, — засмеялся Василий Федорович и, обращаясь к Ашанину, прибавил: — а вы знаете, Ашанин, как называется этот маленький необитаемый островок?
— Нет, Василий Федорович.