— Никак нет, ваше благородие.
— А ты, Никифоров?
— Невдомек, ваше благородие, по какой такой причине и как, осмелюсь вам доложить, ваше благородие, боцман… и вдруг без линька…
— Боцман, ваше благородие, и не имеет при себе линька! — повторил и Федотов.
— Не ваше дело рассуждать! Чтобы я их не видал! Слышите!
— Слушаем, ваше благородие.
— И чтобы вы не смели ударить матроса… Ни боже ни!
— Как вам угодно, ваше благородие, но только осмелюсь вам доложить, что это никак невозможно! — пробурчал Федотов.
— Никакого, значит, почтения к боцману не будет, — доложил почтительно Никифоров.
— Ежели примерно, ваше благородие, не вдарь я матроса в зубы, какой же я буду боцман! — угрюмо заметил Федотов.