Тарасыч после минуты колебания ответил несколько таинственно:
— То-то не на войне, вашескобродие. В севастопольскую войну господь меня вызволил. Ни одной царапинки не получил, даром что все время находился на четвертом бакстионе.
— А где же вы лишились уха?
— В Новороссийском… Вскорости после замирения мы на шкуне «Дротик» клейсеровали у Капказа, а затем непокорного черкеса в Туретчину перевозили… может, слыхали об этом?
— Слыхал.
— Так вот в ту самую весну, как мы перевезли одну партию черкесов и вернулись в Новороссийск, я и решился уха, вашескобродие.
— Как так?
— Да так. Вовсе, можно сказать, по глупой причине.
— По какой?
— Не стоит и объяснять. Совсем нестоящая причина, вашескобродие.