— Что, вашескобродие, хорошо искупались? — весело спрашивал Тарасыч, набрасывая на меня простыню и начиная усердно растирать спину.
— Отлично, Тарасыч! — так же весело отвечал я, бодрый, жизнерадостный и словно бы окрепший после купанья.
— То-то я и говорю: у нас в Севастополе купанье первый сорт, ежели купаться с рассудком… ранним часом. Ну, теперь извольте одеваться, вашескобродие. Сейчас шаечку с водой для ног принесу.
Когда Тарасыч возвратился, я напомнил ему об обещании рассказать подробности его романической истории.
— Так вам в самом деле желательно послушать? — спросил Тарасыч, испытующе взглядывая на меня.
— Очень даже желательно, Тарасыч.
— Что ж… Я все в подробности обскажу…
— Пожалуйста.
— Вы господин с понятием, — снова повторил он, словно бы приглашая меня отнестись к его рассказу с серьезностью.
Тарасыч присел на сруб купальни, опершись на стойку, закурил трубку и, видимо несколько возбужденный, начал рассказ своим мягким, приятным голосом.