Со дня выхода из Шербурга Стоянов стал искать еще большего одиночества и, казалось, чуждался всех. В нем заметна была какая-то перемена. Несмотря на его спокойствие на людях, многие замечали, что Стоянов часто бывал мрачен и видимо что-то угнетало его.
Приписывали это разлуке с невестой. Многим было известно, что Стоянов любит и горячо любим этой прелестной девушкой, приезжавшей на корвет в день ухода его из Кронштадта.
— А вы что ни слова не скажете, Борис Сергеич? — обратился к Стоянову старший офицер.
— Я слушал, Иван Николаич.
— Вы, по обыкновению, не согласны с общим мнением?
— Не согласен, Иван Николаич.
— И оправдываете самоубийство?
— Вполне.
— Из-за какой-нибудь несчастной любви? Вы, Борис Сергеич?
— Из-за любви нет. Но бывают такие случаи в жизни, после которых жить нельзя! — Как-то решительно и вместе с тем грустно проговорил Стоянов.