— Что ж, я не прочь… Здесь, в Москве, на своей почве она будет виднее, чем за границей! — засмеялся Невзгодин… — Ну, вот и наши места… Далеконько от юбиляра, но лучших не нашел, Маргарита Васильевна!
— И отлично, что далеко…
— А я недоволен. Пожалуй, и не расслышишь всех речей, а их будет много. Четырнадцать уж обеспечено!
— Четырнадцать? Это ужасно! Несчастный Косицкий!
— Ну и публика не особенно счастливая! Я, впрочем, намерен все речи слушать… Ведь два года не слыхал московского красноречия.
— А я постараюсь не слушать ни одной… Надоели они. И все одни и те же…
— Звенигородцев и меня просил сказать пятнадцатую речь.
— Что ж, скажите… Вас я буду слушать.
— Благодарю, но я речи не скажу.
И, объяснив просьбу Звенигородцева, Невзгодин прибавил: