Страх и злоба обуяли неофита[23] предательства. Страх быть уличенным и злоба на себя. Он, считающий себя непризнанным гением, умница, преисполненный гордыни, бросился, ослепленный страстью, на грубую приманку, брошенную этим «старым дьяволом»!
Он был в болезненно-нервном настроении подавленности и страха. Ему казалось, что все уже узнали, что статью писал он. И, почти галлюцинируя, он искал подозрительных взглядов в глазах проходивших и особенно студентов.
Как нарочно, на Арбате он встретил Сбруева.
Он поклонился ему с обычной любезностью и с тайной тревогой взглянул на профессора.
Тот остановился, по обыкновению крепко пожал ему руку и несколько осипшим после юбилея голосом кинул:
— Читали?
Перелесов сразу догадался, о чем речь, но спросил:
— Что?
— Да пасквиль в «Старейших известиях»?
И автор его, с видом совершеннейшей искренности и даже с гримасой отвращения на лице, ответил: