— За речь? Да разве она требовала защиты, моя речь, если только ее прочесть не в перевранной редакции?
— Есть много, друг Гораций, тайн…
— Очень даже много, Аристарх Яковлевич, но это уж чересчур.
— Не спорю. Но дело в том, любезный коллега, что вы сами подаете повод обращать на себя внимание большее, чем следовало бы в ваших собственных интересах! — подчеркнул старый профессор. — Положим, что статья, благодаря которой кто-нибудь и в самом деле подумал или счел удобным подумать, что вы опасный человек, положим, говорю я, статья эта действительно глупа… Кстати, вы не знаете, кто автор этой глупости?
— Решительно не знаю.
— И никого не подозреваете?
— Никого.
— Но если бы она была написана поумнее и потоньше?
— Но что же в моей речи можно найти?.. Вы читали ее, Аристарх Яковлевич? — спрашивал, видимо тревожась, молодой профессор.
— Читал и поздравляю вас… Речь талантливая и, главное, знаете, что мне в ней понравилось? — с самым серьезным видом проговорил Найденов.