— Есть у меня, Василий Васильич, один знакомый человек, который дает деньги под заклад, но только теперь, по случаю праздника, не найти его дома… Вот если бы вчера…
— Вчера мне не нужно было…
«Бельфамистая, видно, порастрясла», — подумал Петр.
— Это конечно-с. Если бы вчера явилась потребность, то и в ломбарте бы взяли. Очень просто. Разве у нашего швейцара спытать? У него должны быть деньги, у собаки! — не без завистливой нотки в голосе говорил Петр, соображая, не может ли и он сам тут поживиться. — Его должность не то, что моя… Его должность доходная. Каждый идет мимо, смотришь, и даст гривенник. Только, Василий Васильич, он, подлец, пожалуй, большой процент попросит. Упользуется, шельма, по случаю, что как праздник, так негде достать.
— Пусть берет. Мне не надолго. Недели на две… А там я получу деньги…
— Сколько прикажете давать проценту? Если спросит, скажет пять рублей… Не много ли будет, Василий Васильич?
— Давайте хоть десять, только достаньте денег.
Петр взял часы и вышел.
Невзгодин быстро вскочил с постели и занялся своим туалетом.
Парижский редингот был бережно разложен на кровати, а пока Невзгодин, тщательно вымытый, с расчесанной короткой бородкой, с густыми каштановыми волосами, стоявшими «ежиком», надел рабочую блузу и, присевши к столу, стал было читать какую-то книгу, поминутно оборачиваясь к двери.