— Уходи, говорят! — в страхе прошептала Груня, отступая назад и чувствуя, как трепещет ее сердце.
— Груня… Ненаглядная!.. Помру без тебя!
— Уходи, уходи!
В голосе ее звучала уже не угроза, а мольба.
— Ты гонишь, жестокая! А я должен страдать… Груня… Груня! — говорил он прерывающимся голосом.
И, весь охваченный страстью, он уже был около матроски…
— Голубка моя… Радость жизни!..
— Уйди… Уйди! — повторяла она.
Но вместо того чтоб оттолкнуть его, она вдруг порывисто и страстно обвила его шею и крепко прильнула к устам писаренка.
Слезы лились из ее глаз, и она, забыв все на свете, шептала: