— Перестанешь! — злобно сказал Чижов.
— И скоро?
— Хоть завтра пройдет твоя отчаянность!
— По какой-такой причине?
— Отшлифуют на первый раз за боцмана. Небось, прошлое лето выпороли одного матроса и перевели в штрафные… Очень просто!
Митюшин ужаснулся при мысли, что его завтра же могут позорно наказать, и возмутился, что свой же брат, матрос, точно злорадствует позору ближнего и беззаконию.
Но в темноте вечера, у борта на баке, где два матроса беседовали, Чижов не видел бледного взволнованного лица и сверкающих черных глаз Отчаянного.
— Пусть шлифуют! А ты смотри! — вызывающе кинул он, скрывая свой ужас.
Чижов удивился:
— И с чего это ты такой отчаянный? Не могу я в толк взять…