Зато «грек», получивший и на свою долю несколько любезных слов, таял и рассыпался в восторженно-льстивой благодарности.
Тем временем в нескольких шагах от отца графиня болтала со старшим офицером.
Это была брюнетка лет тридцати, эффектная и красивая, с надменно приподнятой головой, бойкая и самоуверенная, словно бы имеющая право сознавать и неотразимость красоты лица, и привлекательность своих форм и роскошного сложения.
Казалось, она хорошо знала, чем именно привлекает мужчин, и словно бы нечаянно показывала Курчавому то руки, то ослепительную шею и, играя черными, слегка вызывающими и смеющимися глазами, говорила старшему офицеру:
— У вас очень мило… Мне понравилось… И какие вы, господа моряки, любезные…
И, бесцеремонно оглядывая красивого блондина значительным, и пристальным, и ласковым взглядом красивого и холеного животного, вдруг с дерзкой насмешливостью проговорила:
— А вы, кажется, имеете здесь репутацию опасного… Очень рада видеть местную знаменитость.
Курчавый, самолюбиво польщенный, вспыхнул и с напускною серьезностью сказал:
— Репутация, графиня, незаслуженная…
— Не совсем, я думаю… Приходите — поболтаем! — почти приказала она.