И лавочник говорил черкесам:
— Понимай, чиркес… Ежели пароход уходит, значит, секим-башки нам не будет! И капитан знает.
Черкесы слушают, едва понимают и безмолвствуют с видом фаталистов, ожидающих своей участи.
Матросы после свистка стали напряженнее и угрюмее. О том, что впереди, не разговаривали. Каждый про себя думал, что матросская жизнь каторжная и что в море жутко. Того и гляди, не увидишь берега.
Художник, окончив два эскиза, взглянул на море и, обращаясь к молодой девушке, словно бы в экстазе воскликнул:
— Какая грозная красота!.. И как хорош прибой!
«Что за скотина!» — подумал пригожий студент и возбужденно и сердито произнес:
— Какой опасности подвергаются матросы!.. В ней красоты мало!
И красивая барышня посмотрела на пароход и догадалась, что едущим на пароходе не до красот природы.
— Бедные! — застенчиво промолвила барышня, обращаясь к студенту и словно бы извиняясь, что она, восхищаясь морем, забыла о людях.