— Бесстыжая обманщица!.. — прибавил он вслух.
И Антону нестерпимо захотелось видеть сейчас, сию минуту эту «подлую», чтобы все обнаружить. Он покажет себя, как обманывать… Покажет, и потом пусть убирается навек.
Матросу казалась теперь секунда целой вечностью. Он загорелся и, словно бешеный, сбежал с парохода и бросился к агентству.
Два пожилые носильщика-армяне сидели у стены, притулившись за ветром.
— Братцы!.. Спешка!.. Кто съездит духом в город?
Оба равнодушно подняли большие, влажные и ленивые глаза на нетерпеливого матроса и спрятали в гарусные шарфы, намотанные на шее, свои большие, сизые, мясистые носы.
Ни один даже не ответил.
— Идолы! Не даром. Заплачу!
— Дежурный. Нельзя! — ответил один.
— И мне нельзя! — промолвил другой. — А ты не барин, не ругайся! — обидчиво прибавил он.