Особенно обрывала она хозяйку, когда та начинала говорить по «душе» и слащавым голосом утешать о силе характера и терпения.
Наконец, на четвертый день после этого ужаса неизвестности, Матреша получила сильно запоздавшую телеграмму:
«Вместо Керчи попали в Батум. Немного обморозил ноги и нахожусь в госпитале. Скоро на поправку и буду к дорогой супруге».
Матреша от радости смеялась и плакала. И решила ехать к Антону в Батум с первым же пароходом…
«Бедный, ведь обмороженный… Около него должна быть… И скорее, скорее!»
В тот же день Матреша справилась в агентствах, когда пойдет пароход в Батум. Ей ответили, что через три дня, если шторм стихнет, пароход придет из Севастополя в кавказский рейс.
И Матреша в тот же вечер, решительная и счастливая, что шторм затихал, пошла к Аде Борисовне просить расчета.
Ада Борисовна читала французский роман, наслаждаясь описанием любви виконта и графини на Ривьере*, когда постучали в дверь.
— Войдите!..
— Я, барышня, к вам по делу…