— Небось разберет основательно претензии. То-то капитан в тревоге. Еще какая выйдет история… Что обнаружится…
— Какая история? Что именно обнаружится?.. — резко и вызывающе спросил ревизор Нерпин, услышавши тихий разговор штурмана с мичманом.
— Многое-с! — сухо ответил Василий Андреевич.
— Например-с?
Штурман хотел было ответить, как с дивана вдруг мрачно и резко выпалил старший офицер:
— А хоть бы болезнь Никифорова, которого запороли… А гнилое масло у матросов?.. А… Да мало ли что… Или вы ничего не помните, Александр Иваныч?
Ревизор принужденно засмеялся. Мичманы изумленно взглянули на старшего офицера, который присутствовал при наказании Никифорова, и опустили глаза. Все молчали. Снова наступила в кают-компании тяжелая напряженность.
III
Среди мертвой тишины на палубе «Кречета» раздался негромкий, слегка басоватый голос адмирала:
— Есть ли какие-нибудь претензии, ребята?