II
— Не спится, Шняков? — тихо спросил я, приблизившись к нему.
Он встрепенулся, точно внезапно оторванный от дум, и повернул ко мне залитое лунным светом простое с крупными чертами лицо, густо заросшее русыми баками, худощавое, крепкое и загорелое, с вдумчивыми и серьезными серыми глазами.
— Ночь, ваше благородие! — еще тише ответил он, словно бы боялся спугнуть чары волшебной ночи.
И прибавил:
— Задумался, глядючи…
— О чем?
— Мало ли о чем, ваше благородие… Уследи-ка…
Шняков примолк и через минуту сказал:
— Хотя бы взять в понятие эти самые места…