— Какое же свинство, Коля? Киргизцев понравился и…
— Понравился!? — воскликнул, закипая, Быстренин. — Боров… под пятьдесят… Запарывает матросов… Понравился!? Ты в здравом уме?.. Просто захотелось быть адмиральшей… Вот тебе и чародейка… Лермонтова слушала… И я-то дурак… Возмутительно! А по-твоему, что ли, Маруся влюбилась в борова?..
— Ведь бывает, Коля… Нравятся немолодые! — старался Муратов защитить Марусю.
— Иван Иванович Мазепа*? Скажи, пожалуйста! Мазепа!? Просто скотина! И у такой скотины будет женой Маруся?..
— Ддда… Не стоит Киргизцев такого счастья! — мрачно промолвил Муратов.
— А мы-то втюрились… Стоило! Отлично оболванила… Еще недавно на бульваре: «Пока мы друзья. Но, может быть, скоро…» Очень скоро!..
— Это кому же Маруся говорила? — упавшим голосом спросил Муратов, хотя уже догадался — кому.
— Мне! — не без горделивости сказал Быстренин. — Я только не мог тебе сказать, что я «так и так»… сделал предложение. Маруся просила подождать, но никому ни слова… И особенно тебе… Верно, думала, что поссоримся… Ты приревнуешь…
— А ты рассказываешь, Коля? — упрекнул Муратов.
— Я молчал… Она просила «пока»… А теперь не все ли равно?.. И только тебе, Коля… Ты пойми… Ведь ты не свалял дурака, как я… Тебе ведь Маруся не говорила: «может быть, скоро»? — взволнованно и нетерпеливо спросил Быстренин.