— Фрыштык* подавать, вашескобродие? Ариша постаралась.
— Спасибо. Не надо. А ты, Рябкин, не раскисай перед Аришей… Больше расстроишь свою жену… Постарайся для нее… Будь молодцом.
— Есть, вашескобродие! Известно — бабье сословье… Ревет! — проговорил, стараясь бодриться и показать себя молодцом, Рябкин.
Но голос его вздрагивал и пригожее его лицо подергивалось, точно Рябкин готов был зареветь.
II
В эту минуту, топая ножонками, в прихожую вбежал маленький мальчик лет трех, худенький, бледнолицый, с золотистыми кудрявыми волосами и прелестными, необыкновенно большими, темными глазами.
Это был тот «Виктор Викторович», о котором спрашивал отец вестового.
В первое мгновение мальчик остановился с разбега и загоревшимися глазами любовался мундиром, густыми золотыми эполетами и орденами на шее и на груди отца, и затем бросился к нему, властно поднимая ручонки и вытягивая губы, чтобы его подняли и поцеловали.
Виктор Иванович поднял, как перышко, ребенка и с какой-то особенной порывистой горячностью целовал его и с мучительной тоской взглядывал на это милое личико с большими, широко открытыми, не по-детски умными, проникновенными глазами.
Он понес своего ненаглядного «Виктора Викторовича» в гостиную, и мальчик, перебирая ордена, говорил: