— Отказывался?
— Разумеется.
— И все-таки… на три года?
Виктор Иванович махнул головой.
— Нет… Это невозможно! — растерянно проронила молодая женщина.
И, вдруг спохватившись, сказала:
— Ты, милый, голоден… Идем в столовую.
Загарин отказался. Он закусил в Петербурге.
И с необыкновенной нежностью промолвил:
— Ты лучше садись, Вера… Устанешь.