— Так что ж?..
— А где сейчас найдем место? Чем будем пока жить? И не дали бы отставки… Еще, пожалуй, отдали бы под суд… Неповиновение начальству… Исключили бы со службы…
И взволнованным, виноватым голосом Виктор Иванович вдруг прибавил:
— Виноват я перед тобой, Вера. Должен был раньше выйти в отставку… Тогда бы…
— Что ты говоришь, Витя?.. Ты, хороший, избаловавший меня счастьем, виноват передо мной?! — перебила Вера Николаевна.
И, едва сдерживая рыдания, глядела на мужа прелестными большими и грустными глазами, полными бесконечно благодарной любви беззаветно преданной, но не влюбленной женщины.
Виктор Иванович благоговейно поцеловал ее руку и восторженно промолвил:
— Золотое ты сердце… А я все-таки виноват… «Слишком чувствительный семьянин для флотского офицера»!
Загарин пробовал улыбнуться. Но вместо улыбки вышла какая-то гримаса.
И он продолжал: