Капитана родные не провожали. Загарин рано утром простился со своими дома и уж на извозчике вытирал слезы.
Бледный и, казалось, спокойный, Виктор Иванович сидел в своей капитанской щегольской каюте с доктором Николаевым. В качестве друга он старался развлечь Виктора Ивановича и потому рассказывал ему истории и анекдоты, которые уже слышал Загарин.
— Пойти-ка взглянуть, какова теперь погода! — проговорил Загарин.
— Такая же теплая, — ответил доктор.
Оба надели пальто, вышли наверх и поднялись на мостик.
Вахтенный офицер, мичман Иван Иванович, который хвастал, что ему «наплевать» на всякую любовь, и удивлялся, что капитан ради жены отказывался от плавания, одетый в дождевик, с зюйдвесткой на голове, — стоял у компаса рядом с молодой девушкой, закутанной в ротонду. Оба грустные, взволнованные, они о чем-то тихо говорили… А дождь так и лил.
При появлении капитана мичман вдруг смолк, незаметно смахнул слезы и почему-то взглянул на палубу.
Капитан не хотел мешать влюбленным. Он прошел на бак.
Несколько вахтенных матросов, одетых в дождевики, были угрюмы.
— Видишь, как действует на людей погода! — заметил доктор.