Она слегка прищурилась на свет и проговорила приятным, грудным контральтовым голосом:
— Я давно проснулась. Скорей, Параша, одеваться.
Варвара Николаевна быстро всунула босые ноги в крошечные, отороченные мехом туфли, накинула пеньюар на плечи и, вздрагивая плечами от охватившего ее тело свежего воздуха, скользнула в соседнюю комнату, где ожидала ее ванна.
Чрез полчаса она вернулась в спальную, и тут начался ее туалет. Этим делом она обыкновенно занималась особенно тщательно. Сидя перед зеркалом, она внимательно взглядывала на свое лицо, а Параша расчесывала ее чудные волосы.
В это время, осторожно ступая кошачьими шагами, вошла старая, некрасивая женщина с пронырливым, зорким взглядом маленьких воспаленных глаз. Она была вся в черном, в плисовой шапочке, из-под которой выбивались пряди седых волос.
Приблизившись к Варваре Николаевне, она перекрестила ее три раза, фамильярно чмокнула в губы и, усаживаясь на мягкую табуретку у ног ее, спросила:
— Ну как ты, моя королевна, спала?
— Скверно, Макридушка… Сна нет…
— Будет и сон… Будет, — говорила эта странная женщина каким-то особенным полушепотом. — Я тебе сегодня на зорьке гадала.
При этих словах Параша искоса взглянула на старуху, и тонкая усмешка пробежала по Парашиным губам.