— Только что на биржу привезли, Наталья Кириловна! — воскликнул офицер, подавая маленького зверька.
— Ах, какая прелесть!.. Спасибо вам, Аладьин. Целуйте руку!
Она занялась обезьяной, послала офицера за молоком, целовала маленького зверька, положила его себе на грудь и совсем забыла о Борском.
— Да куда вы, Борский? — заметила она, когда Борский поднимался. — Посмотрите, что за прелесть… Сейчас мы ему сливок дадим… Да что же Аладьин так долго! Аладьин, Аладьин! — крикнула она нетерпеливо.
Вошел офицер с блюдечком сливок. Началось кормление. Наталья Кириловна щекотала зверька и весело смеялась. Забава ей понравилась.
— Ну, прощайте… Гадкий! И посидеть со мною не хочет! — капризно проговорила Наталья Кириловна. — За это вот не дам вам руки!
Однако Борский все-таки взял руку, поцеловал ее и просил позволения побывать у ней на днях.
«Черт бы побрал эту обезьяну. От нее теперь никакого толку не добьешься!» — думал он, спускаясь по лестнице угрюмый.
«Теперь этот офицер, пожалуй, за обезьяну в фавор попадет!» — усмехнулся Борский, надевая пальто.
Швейцар заметил недовольное лицо Борского и не пожелал, как это обыкновенно делалось, счастливого успеха, а молча подал пальто и проводил Борского до дрожек.