Его раздражал этот спокойный, иронический тон. Он думал, что при первых словах угрозы она испугается и сразу согласится на все то, что он от нее потребует, а она вдруг еще смеется над ним.
— Первая любовь вас сделала забывчивой?
— Я все помню, Башутин… Все!
— Так отчего вы не отвечали на мои письма?
— Во-первых, не хотела, а во-вторых, что мне было отвечать? Вы просили опять денег, и вам позволено было бароном взять десять тысяч из кассы. Заплатила их, конечно, я.
— Позволено было!.. — повторил Башутин. — Я мог бы и без позволения взять их. Вы разве забыли, кому вы обязаны состоянием?
— Счеты? Я обязана вам, Башутин, многим, это правда… Я обязана вам, что сделалась знаменитостью в Петербурге! — проговорила Варвара Николаевна со смехом. — О, я вам многим обязана и никогда этого не забуду!.. Но я, кажется, заплатила вам за все деньгами… Я не хочу, слышите ли, вспоминать начало нашего рокового знакомства и дальнейшую историю…
Варвара Николаевна вздрогнула и с ненавистью взглянула на Башутина…
— Впрочем, и не к чему… Все равно поздно!..
— Период раскаяния? — усмехнулся Башутин. — Реабилитация посредством любви?! Я об этом кое-что читал в романах, и то плохих. Оставимте лучше романическую часть в стороне… Я ведь имел честь быть вашим alter ego[19] и кое-что знаю пикантное…