— Тогда его убедят ваши письма!
Это было уж слишком. Вся энергия этой женщины исчезла под угрозой. Она взглянула на Башутина растерянным, умоляющим взглядом.
— Но вы не сделаете этой… этой подлости? Вы шутите? Не правда ли? — прошептала она упавшим голосом, с каким-то суеверным страхом заглядывая в лицо Башутину.
— Мы ведь перестали шутить, Варвара Николаевна! — холодно заметил Башутин. — Какие шутки!
— Послушайте, Башутин! Говорите скорей… сколько вы хотите? Назначайте цену. Я вам дам денег, но возвратите мне мои письма и дайте слово, что вы ничего не станете говорить Привольскому… Я на все готова!.. Довольны вы?
— Давно бы так! Нам пора свести счеты! Я не буду запрашивать. После Орефьева вы получили восемьсот тысяч… По совести, мне бы следовала половина, но я помирюсь на одной сотне.
— Вы ее получите!
Башутин чуть не привскочил от изумления при этих словах. Он не ожидал такого быстрого решения денежного вопроса со стороны Варвары Николаевны. «Женщина всегда останется женщиной! — подумал он. — Когда она любит, из нее можно веревки вить!»
— Письма мои с вами?
— Они в гостинице!