Все радушно встретили Венецкого. Видно было, что он пользуется особенным уважением среди товарищей.
— Пожалуй, опять отвечать не будет? — заметил полковник, махнув рукою по направлению к сереющей вдали возвышенности. — Вы как думаете, Алексей Алексеевич?..
— Думаю, что не будет!
— Он славно держится! — заметил кто-то.
— Что-то сегодняшний день скажет!.. — тихо заметил полковник. — Штурм начнется в два часа, а до тех пор наше дело… Хочется думать, что сегодня мы будем счастливее!
На всех лицах выражалось сомнение. Однако никто ни слова не сказал. Все молча разбрелись по своим местам.
Впереди, на возвышенности, яснее вырисовывались неправильные контуры турецких батарей.
Дождь не переставал, и солдаты то и дело отряхивали свои шинели.
Венецкий подошел к своим орудиям, поздоровался с солдатами, поверял правильность прицелов, присел на бруствере и стал глядеть в бинокль.
Сквозь сероватую мглу ясно виднелись высоты и линии турецких батарей. Ни души не было видно за брустверами. Там все будто вымерло. И кругом стояла какая-то тишина, точно все оцепенело вокруг… Сбоку белели палатки наших войск, но никакого движения там не было заметно. Только вдалеке, едва заметной лентой, тянулись наши войска, спеша на позицию.