— Я здорова, а ты… Что с тобой?..
— Со мной… Особенного ничего, если хочешь! — улыбнулся он. — Немножко дела неладно идут, но, надеюсь, все скоро уладится… Вчера я получил телеграмму, что мой американец сбежал… Я распорядился послать туда доверенного и надеюсь, что все обойдется.
— Но ты бледен… На тебе лица нет!
— Это ничего… Это следы бессонной ночи… Я всю ночь не спал за работой… А в городе так душно… и я хотел приехать к тебе… здесь отдохнуть… Ты не сердишься за это?..
Что-то подсказало Елене, что с ним случилось какое-то несчастие. Он говорил как-то странно. Его ласковый тон щемил ей сердце. Она взглянула на него. Он старался весело улыбнуться. Потом вдруг взял ее руку, поднес ее к своим губам, крепко поцеловал ее и тихо, совсем тихо произнес печальным голосом:
— Ведь ты не очень-то рада моему приезду… Ведь так?.. О, не говори ни слова… Я ведь по глазам твоим вижу… В них участие к человеку, но не любовь. Не правда ли?..
Елена опустила голову и молчала.
— Я, Елена, понимаю… Я вижу все и, видит бог, не виню тебя… Но только позволь мне побыть с тобой. Эти дела так надоели… так надоели! — проговорил он, хватаясь за голову. — Голова трещит! — попробовал он рассмеяться.
Но смех вышел какой-то глухой, странный.
Елене было жутко.