— Вы слышали раньше об ее образе жизни?..
— Дурного ничего не слыхал…
— И не знали, откуда у нее состояние?..
— Знал, что от мужа…
— А до того?..
— Не знал…
Допрос прекратился. Она подняла на него глаза. Взглянет ли он на нее? Нет! Он даже и не взглянул, а, сконфуженный, торопливо вышел из залы. «Бедный!» — подумала она и пожалела его.
Наконец допросы были окончены. Начались прения. Прокурор набросал картину нравов современного общества, сгруппировал искусно улики и находил, что главная виновница преступления Орефьева. Башутин являлся второстепенным деятелем. Он набросал характеристику героини, и в речи его она выходила ужасной женщиной, способной на всякое преступление.
Защитник говорил горячо. Он не ставил на пьедестал нравственной личности героини, но доказывал, что она не виновна в преступлении, в котором ее обвиняют. Он шаг за шагом разбирал улики и находил их малодоказательными. В его превосходной речи попадались чудные места, заставившие публику снисходительно взглянуть на подсудимую. Он нарисовал портрет честолюбивой, ищущей наслаждения женщины, очутившейся среди развращенного общества, без твердых правил, без убеждений, без руководителя… Он просил присяжных не карать ее, а пожалеть… Когда он кончил, подсудимая отвернулась, чтобы вытереть набежавшие слезы.
— Что вы скажете в свое оправдание, подсудимый?