- Нам надо бы пойти за ним, - проговорил Гривс.
Остальные пропустили эти слова мимо ушей.
- Как бы все ни сложилось, мы стартуем в одиннадцать восемнадцать, - сказал Ригс и ушел в штурманскую рубку.
А мы стояли без дела и старались не смотреть друг другу в глаза. Многие думали: "Может, мы и вправду неважно с ним обходились, но только особенного вреда от нас ему, черт побери, не было!"
Всех нас, кажется, в один и тот же миг поразило, что после трех дней непрестанного лопотания и ударов по земле вокруг воцарилась мертвая тишина. Каждый пытался завязать разговор и, сказав два слова, умолкал. Пожалуй, в это время все мы начали понимать, что хотела сказать Лорна.
Пурчи мягко выразил нашу общую мысль:
- Он не хотел возвращаться на корабль. Он не хотел возвращаться на Землю. Он нигде не был своим, потому что никто не подумал принять его в свой круг. Не удивительно, пожалуй, если ему все осточертело!
В последующие десять часов едва ли было произнесено полсотни слов, конечно не считая служебных разговоров.
За каких-нибудь полтора часа до старта мы услышали, что лопотуны возвращаются. Одна за другой показывались их
головы.