Подводная лодка ошвартовалась. Командир лодки Егоров вышел на пирс и коротко доложил командованию о результатах похода. Приняв поздравления, он подошел ко мне, так как знал, что мы идем сейчас на ту же самую позицию.
— Дай закурить, — были его первые слова после того, как мы с ним крепко, по-приятельски обнялись и я искренне поздравил его с боевым успехом.
— Как там обстоят дела? — спросил я, протягивая ему папиросу.
Мы закурили. Глубоко затянувшись, Егоров начал рассказывать:
— Двое суток назад, мы получили радиограмму, что на подходе к Петсамо нашей авиацией обнаружены три транспорта в охранении сторожевых катеров и тральщиков. Встретить конвой у входа в бухту мы явно не успевали. Оставалось одно — любой ценой прорваться в Петсамо.
Мы прошли в бухту и обнаружили там все три транспорта. Выпустили две торпеды одну за другой. Нас заметили. Береговые батареи открыли огонь, за нами гонялись катера, — бомбили отчаянно. Но, как видишь, все обошлось… Тебе советую наш поход учесть и все как следует продумать, прежде чем туда заглядывать… Уклониться от преследования там очень трудно.
— Да, — согласился я, — это рискованное предприятие.
К нам подошел капитан второго ранга Виноградов. Мы встали с торпедной тележки и вытянулись по команде «смирно».
— Все ли вам ясно? — спросил меня командир соединения.
Я ответил, что все ясно, и попросил разрешения на выход. Он отозвал меня в сторону и сказал: