Коробкин сделал нетерпеливое движение.
— Я тоже пойду, Владимир Иванович!
— Нет, не могу согласиться, Толя. Рискованно.
— Какой же риск? — громко возразил Годунов. — Владимир Иванович! Вспомните! Горящие танки не бросали! А ведь в них снаряды были. Я прошу…
— Пойдем, расскажешь, — сказал Фомичев, еще не дав согласия, но уже колеблясь.
В контору набилось столько народу, что Фомичев с трудом пробрался к столу. Вишневский, держась за спинку стула, покачиваясь, растерянно рассказывал, как произошла авария. Особой вины Фирсова он не видел. Свод мог упасть и при обычной работе. Повышение температуры незначительно повлияло на свод. Держался Вишневский виновато. «Бедняга! — подумал про него Фомичев. — Шло все тихо, гладко. Привык к такой работе. И вот авария, суматоха. Я тоже хорош. О своде только поговорил».
Немчинов прервал многословный рассказ Вишневского.
— Все это очень интересно, но не ко времени, — ядовито заметил он. — Комиссия установит причины аварии. Сейчас надо подумать, как в самый короткий срок восстановить печь.
Начальник ремонтного цеха решительно сказал:
— Раньше, чем в неделю, не управимся.