— Петрович! — Фомичев схватил мастера за руку. — Не выдумывай.
— Пустите, Владимир Иванович! Моя печь — мне ее надо осмотреть. Пустите! — настоятельно потребовал он. — Он был в брезентовом костюме; когда только успел переодеться.
Фомичев отступил.
Мастер надвинул на лоб кепку, поправил на глазах синие очки и стал осторожно спускаться.
— Смотрите за ним, — предостерегающе шепнул Данько. — Зря вы его пустили. Расстроился старик.
Но и трех минут не пробыл Фирсов в печи. Он торопливо вылез, пошатываясь, остановился. Фомичев поддержал его, взял под руку и повел в сторону, посадил на кучу кирпича. Мастер бессмысленно озирался кругом. Крупный пот выступил у него на лбу.
— Плохо, Петрович?
— Сердце… Стар стал мастер, — с сожалением произнес он, со страхом прислушиваясь к ударам сердца.
— Сидите тут. Наблюдайте. Без вас найдутся, кому можно в печь лезть.
Старик виновато взглянул на главного инженера, вздохнул и ничего не сказал.