— Честно говоря, я никогда не верил, что наш цех может столько плавить, — произнес он. — Ведь никогда он еще так не работал. Даже в войну.
— Многие не верили и сомневались, — заметил Фомичев. — А цех стал первым в заводе.
— В этом и твоя большая заслуга.
— Ну, ну… Мы не на банкете. Ты справился, хотя и в это тоже не верили.
— Я давно хотел тебе сказать… Ты для меня сделал очень много.
— Ничего особенного я не сделал. Нужно было заставить тебя работать. Вот и заставили. Пришлось повозиться с тобой, чортушкой!.. Ну, сробили, как говорят у нас на Урале. А теперь прощай. Пойду дальше.
На улице Фомичев остановился, чтобы раскурить трубку. Он увидел, как Вишневский, Фирсов и Коробкин прошли в конторку. «И эти еще тут, — подумал он. — Надо посмотреть, чем они заняты».
Начальник цеха и мастера сидели рядом за столом, заваленным бумагами. Они подняли головы на скрип отворившейся двери.
— Не помешаю? — спросил Фомичев.
— Нет, пожалуйста, — пригласил Вишневский.