— Жили без музыки, проживем и дальше.
Но Зина подсела к отцу и, ласкаясь, начала уговаривать, упрашивать.
— Да и денег таких у нас нет, — сказал он, наконец, сдаваясь.
— Займи, продадим что-нибудь. Например, мою шубу, еще что-нибудь. Ну, папочка, милый.
На семейном совете решили купить рояль.
С весны Семен Семенович начал капитальный ремонт дома и денег на такую покупку действительно не было. Директор завода, после телеграммы Серго Орджоникидзе, несколько раз спрашивал Клемёнова, в чем он сейчас нуждается, не нужна ли ему какая-нибудь помощь, Семен Семенович отмалчивался, но тут решился.
Он пришел к директору и сказал, что хочет просить в заводе кредит на покупку рояля для дочери. Директор в кредите отказал, но обещал рояль в подарок от завода.
Однако мастер уперся: такой дорогой вещи он не примет в подарок. Зарабатывает он достаточно, хватит и своих денег. Как ни уговаривали его, он решительно продолжал стоять на своем. Ему казалось, что он словно выпросил себе такой подарок. Пошли на соглашение: рояль вскоре привезли из Москвы с условием, что Клемёнов уплатит за него в течение года.
С той зимы в доме Клемёнова зазвучала музыка. С появлением большого инструмента в доме стало теснее и шумнее. Когда бы Семен Семенович не приходил домой — поздно вечером, утром, днем, он всегда заставал подруг Зины по музыкальному училищу. Весь день кто-нибудь упражнялся на рояле, разыгрывая бесконечные гаммы. Зина десятки раз играла одно и то же. Семен Семенович подсаживался к дочери, и она рассказывала ему о значении нотных линеек и всех бесконечных значков. Потом она начинала играть и говорила: «Вот это место мне еще не удается. Тут должен быть внезапный переход, а у меня левая рука отстает». Семен Семенович поражался настойчивости дочери. «Не баловство это у нее», — думал он.
Уже значительное время спустя после того, как Зина начала заниматься музыкой, Клемёнов сидел на праздничном вечере в заводском клубе в ряду почетных людей и слушал концерт. Он был одни, жена прихворнула и осталась дома.