Так уверенно это сказал Степан, что Клемёнов поверил, что будет построен завод. Вот каким стал его сын. Целые заводы строит. Вот в какую трудную минуту такою нужною оказалась его профессия.
— Когда же начнете строить? — спросил он.
— Площадку уже разбивают.
Отец помолчал.
— Большая сила на нас идет, Степан, — тихо сказал он. — Такой силы еще и не было против нас. Помнишь, как говорил товарищ Сталин… Какие силы брошены на нас.
— Сломим, сломим эту силу, — зло ответил Степан и ребром ладони ударил по столу. — У них сила, а у нас еще бо́льшая.
— И я в это верю. Только много горя хлебнем.
— От горя не уйти.
— Вот строили, строили социализм, каждому новому заводу радовались. И верно — построили социализм. О себе скажу. Что я знал, когда жить начал? Работу, да такую, что от нее кости трещали, водку в праздники… Потом отшибло от водки, как с большевиками познакомился. Всем сердцем поверил, что только в борьбе мы добудем право на настоящую жизнь. На смерть ради нее пошел. А знаешь, когда я настоящую жизнь узнал? Читал у Владимира Ильича о субботниках? Услышали мы эти слова и взялись сами без копейки денег домну восстанавливать. С голоду чуть не поумирали, коровенок попродавали, а завод пустили. Вот тогда чугуном мне в лицо и брызнуло.
Он помолчал. Потом лицо его просветлело.