Степан знал, что Владимир рвется на фронт. Ему было жаль брата, но знал он упрямство и твердость отца и не решался на разговор с ним. Да и понимал, что по-своему отец прав — Владимир нужен на заводе.
Но как-то Владимир и сам заговорил об этом с братом.
— Так я и буду всю войну на заводе сидеть, Степан? Почему я должен тут сидеть, когда все воюют?
— Положим, тут тоже люди нужны.
— А тебя не беспокоит, что ты остался в тылу?
— Меня? Если бы кто другой спросил, то и отвечать бы не стал. А тебе отвечу. Очень хотел пойти на фронт. Я — строитель, мог бы пригодиться в инженерных войсках. Просил об отправке на фронт еще в первые дни войны. Но у меня положение было трудное. Я отвечал за строительство завода, потом за эвакуацию оборудования и уничтожение зданий. Меня не всякий мог заменить. Я не видел за собой право решать, где я сейчас нужнее, я мог только выражать свое желание. Мною распоряжалась партия, я привык подчиняться ее решениям. Решили: сейчас мое место на строительстве — это мой фронт. Вот я и приехал сюда. Скажут: нужен фронту — поеду на фронт. Вот ты и спроси себя, имеешь ли ты право сам решать этот вопрос.
— Я решил, но не пускают.
— Не пускают? Отец?
— Он. Да и начальник цеха возражает. Просил партийный комитет помочь — отказались.
— Значит, у них есть основания отказывать тебе.