— Я все это знаю, — нетерпеливо сказал он, повышая голос. — Твое вечное упрямство… — Он с шумом отодвинул табурет и встал из-за стола. — Пойдем, — обратился он к рабочему, — покажу, что надо будет с собой взять.
Как только геолог вышел, Наталья Михайловна весело рассмеялась.
— Вот порох! Вы знаете, почему он ушел? Боялся, что раскричится. А все же он не прав! — Она стояла возле карты, и глаза ее потемнели. — Сейчас он изменился. А в первое время, когда он только приехал с фронта, с ним было очень тяжело.
Она не жаловалась, она просто рассказывала о нем. Смирнов оценил эту откровенность.
— Я не знаю ваших отношений и не смею о них расспрашивать, но вы очень хорошая женщина.
— Очень хорошая, — она засмеялась. — Дочь бросила, хозяйство не веду. Все в тайге и в тайге. Дичаю.
— А вас тяготит эта жизнь в лесу?
— Тяготила. А теперь привыкла и даже полюбила такую жизнь. Бесстрашная стала. Я ведь и без него одна каждое лето на разведки уходила.
— Вадим Сергеевич очень интересно рассказывал про русла древних рек.
— А он сказал вам, что это его открытие? Он ведь фанатик этого дела. Почти три года собирал материалы и перед самой войной успел составить карту этих русел древних рек. Война помешала ему провести разведки, мне пришлось проводить их самой, и все предположения подтвердились. Вы видели возле приискового управления две драги? Они работают на русле древней реки.