Каржавин внезапно затих, всхлипнув, как ребенок, и тяжело задышал.
— Наташа, Наташа! — позвал он. — Ох, как болит голова. Положи руку, Наташа. Вот так. Теперь лучше. Ох, как все болит.
Она помогла ему подняться. Несколько минут было тихо.
— Тебе надо поехать полечиться, — просительно сказала Наталья Михайловна. — Так, Дима, больше нельзя. Ты себя убиваешь и меня мучаешь. Поедешь?
— Хорошо.
— Завтра же?
— Только не завтра. — Голос его звучал устало. — Ты знаешь, почему я не могу сейчас уехать. Вот разведаем этот участок… Там и работы на несколько дней. Тогда и поеду. А ты к Татьянке. Так?
— Упрямый ты…
Они заговорили шопотом, и под этот разговор мужа и жены Смирнов опять заснул.
Второй раз Смирнов проснулся утром, когда в комнате уже было светло, в открытую дверь виднелся лес с позолоченными вершинами. С улицы доносились голоса.