— Хорошие люди, — сказал он убежденно, словно и для него они были примером правильной жизни. — Сам-то, Вадим Сергеевич, строг, но доброго сердца, а она, как голубка, вокруг него вьется. Годов уж восемь они возле нас. На виду у людей вся их жизнь. И всегда они вместе, всегда вместе, как приехали. В войну затосковала она. А как пройдет вода, так собирает свою партию — и опять золото в тайге искать. А вернулся он — она опять расцвела, будто годки сбросила. А дочка у них чистое золото. К зиме, видно, и прибавленье в семье будет. Да вот они стоят рядком, ишь как, — и он показал кнутовищем вправо от себя.
Неделю спустя на той же самой подводе в середине дня Смирнов подъезжал к знакомому месту. Они свернули на дорогу вдоль ручья и скоро увидели прогалину, освещенную солнцем, и дома. Рамы были вынуты из оконных проемов, и дома приняли нежилой вид. Смирнов с удивлением смотрел: что случилось за эти дни? Наталья Михайловна хлопотала вокруг возов, нагруженных мебелью, инструментами. Вадим Сергеевич сидел на бревне возле холодной растоптанной золы костра.
Геолог встал, увидев Смирнова, и они поздоровались, как старые, хорошие знакомые. Наталья Михайловна, раскрасневшаяся, с капельками пота на лбу, подошла к ним.
— Довольны поездкой? — спросила она. — Понравилось у нас? Будет что рассказать в Москве?
— А мы уезжаем, — сказал геолог, — на новое место.
— А русло древней реки? Нашли?
— Конечно, не могло же оно исчезнуть!
— Кто же оказался прав?
Наталья Михайловна засмеялась, улыбнулся и Вадим Сергеевич.
— Оба не правы, оба ошибались, — сказала Наталья Михайловна таким довольным тоном, как будто эта двойная ошибка радовала ее.