Фомичев поднялся на колошниковую площадку отражательного цеха. Старший мастер Фирсов, рыжеусый, коренастый, следил, как из бункеров в печь засыпают медный концентрат. Мастер очень волновался, переходил от бункера к бункеру, показывая рабочим, какие надо открывать.
Фомичев наблюдал знакомую до мелочей картину, дожидаясь, когда освободится мастер. Вдруг одно обстоятельство задержало внимание главного инженера. Почему Фирсов отступал от режима, засыпал много концентрата в самую холодную часть печи? Может быть, мастер так строго, не доверяя засыпщику, следил за загрузкой материала из опасения, что он напутает? Но зачем все же он нарушает режим?
В длинной отражательной печи материалы засыпаются на боковые откосы. Тепло от нефтяного пламени отражается сводом, боковыми стенками и поверхностью расплавленного материала. Особенно высокая температура держится примерно до половины печи от передней стенки. Здесь и идет самый активный процесс плавления концентрата. Фомичев вспомнил разговоры о шлаке на «оперативке». Он начинал о чем-то догадываться. «Вот почему у него, видимо, шлака так много», — подумал Фомичев.
Главный инженер дождался конца загрузки печи. Фирсов стоял на колошниковой площадке, сверху наблюдая за рабочими. Внизу у летки готовились выпустить штейн — огненно-жидкий сплав.
— Петрович! — окликнул мастера главный инженер.
Фирсов обернулся, и лицо его оживилось.
— Здравствуйте, Владимир Иванович! — и он подошел, протягивая руку.
— Петрович! — горячо произнес Фомичев, пожимая твердую и сильную руку мастера. — Давно я вас не видел.
— И я рад вас видеть! — сердечно ответил Фирсов, сжимая кепку и вытирая платком лысеющую голову. — Забыли вы нас в последнее время. Совсем забыли.
Какие-то непривычные нотки звучали в голосе мастера, словно он сочувствовал главному инженеру в его невеселых делах.