— Недели через три будут. Сам прослежу.
— Тонн на триста увеличим проплав. Хорошо? Только самому пробовать надо, а уж потом людей учить.
Фомичева окликнули из цеховой конторки. Директор завода разыскивал его.
После посещения цехов тревога с новой силой охватила Фомичева. Еще тогда, на даче, когда Немчинов полушутя, полусерьезно назвал его генералом, он всем сердцем почувствовал, что наступают горячие дни и что он сам рвется в бой за производство.
Главный инженер попрощался с мастером и условился, скоро встретиться с ним.
Фомичев сначала проверил, как транспортники подают Фирсову ковши для шлака, и только после этого пошел в заводоуправление.
Он уже подходил к заводским воротам, когда встретился с начальником ватержакетного цеха Сазоновым. Как и обычно, инженер шумно и с напускной радостью приветствовал Фомичева, своего старого — еще со студенческой скамьи — товарища. Сазонов всегда производил впечатление удачливого и довольного жизнью человека. Инженер только что вернулся из отпуска. Лицо его потемнело от загара, щечки округлились и блестели.
Вот кого столько раз за последний месяц недобрым словом вспоминал Фомичев!
Заглядывая в глаза Фомичеву, понизив до шопота голос, Сазонов заговорил о заводских делах:
— Уже все слышал… Потушили звезду. Как же это? Ты так хорошо начал! Я думал, что у тебя пойдет, радовался. Видимо, все же отрыв от завода сказывается: не так просто и легко от армии вернуться к производству. Да, наша жизнь не так легка и проста, как, наверное, казалось вам в армии.