— Похвально. Но разве есть предел в заводской работе?
— Я его наметила.
— Он, очевидно, ограничен подбором материалов о том, как мы плохо работали. Это, конечно, нужно. Но это только полдела. И самая легкая половина дела. Попробуйте показать, как можно уничтожить существующее зло. Это труднее и требует больше времени. Очевидно, поэтому и Фирсов не может попасть в ваш «предел».
Гребнев с веселым оживлением наблюдал их словесный поединок.
— И все же я вынужден просить вас включить Фирсова в этот ваш предел.
— Это приказание?
— Просьба, Марина Николаевна. Приказы я отдаю, когда не выполняются мои просьбы. Перед отъездом вы просто передадите все незавершенные дела новому начальнику лаборатории. Но за две недели вы успеете закончить эту работу.
— Вот такой ваш тон мне нравится. Включу. Будут еще просьбы?
— Будут. Но давайте условимся больше не говорить о вашем отъезде. Неприятно, когда человек становится в позицию наблюдателя. В этом иногда кроется какое-то пренебрежение к остальным.
— Разве вы можете так говорить обо мне?