Последним вошел чернокудрый, как цыганенок, гибкий юноша и солидным баском произнес:
— Токарь-инструментальщик Панюшкин. Из штамповочного. Жалоба у меня.
— Слушаю жалобу.
— Начальник нашего цеха товарищ Ошивалов изобретателей зажимает.
— Кого же именно?
— Вот мое предложение затирает, — Панюшкин развернул чертеж и, держа его навесу, сказал: — Крючки в нашем цехе делают.
— Какие крючки?
— А для ботинок… Вот такие, — и Панюшкин, сробев от строгого взгляда директора, приподняв над столом ногу, показал свой ботинок. — Через которые шнурки продевают. Видите?
— Ну, ну, — сказал заинтересованный Немчинов, развеселившись. — Значит, крючки для ботинок. Теперь вспомнил. А он зажимает и затирает?
— Заказ получили. Три миллиона таких крючков. За смену штампуют восемь тысяч. Это хорошие стахановки. А норма — шесть тысяч. Пинцетиком берут каждый крючок, ставят под штамп и ногой педаль нажимают. А я посмотрел и так придумал… Вот, взгляните… В нашем деле понимаете? Видите, диск. В него крючок вставлять будут. Тут сбоку храповик стоит, он и подает к штампу крючок. Вот и все. Тридцать тысяч можно за смену делать.