— Да я не возражал особенно, Георгий Георгиевич, — сконфузился Ошивалов. — Но своих заказов полно.
— Стыдно, Иван Николаевич: старый вы рабочий, стали начальником цеха. Должны бы знать, как важно всякую рабочую инициативу поддержать. Старый партиец. Историю партии, наверное, изучаете?
— В кружке. По первоисточникам занимаемся.
— Вот, первоисточники изучаете. Грамотный человек. А рассуждаете, как обыватель: не наше дело. А чье? Панюшкин правильно понял: наше дело. Вы мне этот заказ принесите. Мы заказчику напишем, что дорого с них взяли. Цену снижаем наполовину.
— Георгий Георгиевич! Для завода же я стараюсь.
— Вот и отлично. Поднимем марку завода. Ошиблись — исправляем ошибку. Завод — не частная лавочка. Панюшкину я в приказе благодарность объявлю и премирую.
Ошивалов растерянно смотрел на директора.
— Учтите этот урок.
Вечером к Немчинову зашел Данько. Немчинов вспомнил о Панюшкине и рассказал о нем парторгу:
— Вот какая молодежь на заводе. А мы ее еще плохо замечаем.