— Эти денежные пожертвования, — сказал он, — которые мы собираем в божьем храме, с сегодняшнего дня принадлежат только вам, а не мне; но экономьте получше и не раздавайте столько подаяний. О бедняках пусть заботятся люди побогаче.
Наконец-то капеллан мог вернуться в свою комнату.
— Неопытный молодой человек, — прошептал ему вслед священник и, вынув из кармана пальто деревянную табакерку, погрузил в нее короткие толстые пальцы, втянул понюшку табаку, посмотрел на карманные томпаковые часы величиной с большую толстую луковицу и увидел, что уже пора идти в костел, где сегодня перед обедней ему предстояло произнести проповедь.
А капеллан вздыхал в своей комнате:
— О, как жалка жизнь, если она должна быть только подготовкой и мостом на тот свет!
Костел стоит на холме, к порталу его поднимаются по ступеням. Перед костелом стоит Тонча Климшова и держит в правой руке две недомотанные пасмы. Она замерзла, зубы у нее стучат от холода. Ветер раздувает юбку, из-под которой видны ноги в старых рваных ботинках; на голове бабушкин поношенный шерстяной платок; глаза от стыда опущены вниз, слезы текут по щекам.
Люди валом валят в костел.
— Мошенница! Недомотка! — попрекают ее одни.
— Бедняжка! — шепчут про себя другие, видя, как девушка ежится от холода.
— Проклятый скупщик! — возмущаются те, кто знает ростовщика Пайлу.